Юрий Яковлев — Друг капитана Гастелло

Очень нехорошо подслушивать разговоры взрослых, а когда младшие еще норовят вставить свое словечко, это уже совсем никуда не годится. Но как быть, если ты живешь со взрослыми в одной комнате? Нельзя же все время зажимать уши руками.

Сережа терпеть не мог чужие разговоры: они мешали делать уроки и отвлекали от собственных мыслей. А когда он ложился спать, то долго не мог уснуть, если в комнате говорили. Это только чудаки превращают свои уши в звукоулавливатели и, делая вид, что спят, подслушивают.

Только один раз Сережа вмешался в чужой разговор, и из этого вышла целая история.

Это случилось в тот день, когда к папе пришел его давнишний приятель дядя Владя. За обедом больше говорил папа, а гость серьезно и сосредоточенно занимался едой. Он так старательно обсасывал косточки, словно играл на них, как на свистульке: косточки действительно издавали свист. При этом лоснящиеся румяные щеки налезали на глаза, закрывали их и, казалось, дядя Владя сейчас замурлыкает от удовольствия.

После обеда гость и хозяин поменялись ролями. Теперь уже Сережин папа молчал, а дядя Владя рассказывал одну историю за другой. Истории эти были разные, и только герой в них оставался один и тот же — сам дядя Владя. Оказывается, на войне он был настоящим храбрецом: первым форсировал Днепр, первым вступил на вражескую землю и лично штурмовал рейхстаг. В конце концов у Сережи сложилось впечатление, что если бы не дядя Владя, неизвестно, сколько бы времени продлилась война.

Сережа слушал папиного товарища с открытым ртом. Он видел дядю Владю в огромном танке (в маленький дядя Владя не влез бы), в самолете (в бомбардировщике) и у гремящего орудия, в клубах дыма тоже возникало кисельно-красное лицо гостя.

Наконец дяде Владе надоело рассказывать истории. Он сел поудобнее на диван и решил немного порассуждать.

— Вот у нас говорят — герои. — Дядя Владя зевнул и быстро прикрыл рот ладонью, словно боялся, что изо рта вылетит птица. — А кто они, эти герои? Взять, например, Колю Гастелло…

Услышав имя легендарного летчика, Сережа насторожился. Он даже привстал со стула. Капитан Гастелло был его любимым героем.

Сережа восхищался им и переживал его гибель, словно незнакомый капитан, отдавший свою жизнь задолго до того, как Сережа появился на свет, был его близким человеком.

— Взять, например, Гастелло, — продолжал дядя Владя, — какой он герой? Ну, подбили ему машину, ну, упала она случайно на шоссе, по которому шли немецкие танки. А при чем здесь героизм?

Сережа почувствовал, что у него слабеют ноги, и он опустился на стул, словно произошло что-то ужасное, вроде пожара или аварии.

Вся Сережина жизнь перевернулась и стала бессмысленной от слов дяди Влади.

— Теперь все трубят: «герой», «герой»! — продолжал гость. — У нас вообще любят из мертвецов делать героев. А кто этому верит? Вот такие, как Сережка.

Дядя Владя кивнул на мальчика. И тут Сережа потерял власть над собой. Он забыл, что не полагается вмешиваться в разговор старших.

Он решил, что дядя Владя просто ошибся и надо ему скорее все объяснить.

— Гастелло был настоящим героем. Он сам… — начал было Сережа.

Но дядя Владя перебил его:

— Ну вот, полюбуйтесь. «Настоящий герой»! Это мы. старые фронтовики, знаем, кто настоящие герои. Мы… да что там говорить!

Гость махнул рукой, сунул в рот папиросу и стал ее обсасывать, как косточку.

Сережа сидел как побитый. Он представил себе лицо капитана Гастелло. Строгое лицо героя было бледным, а глаза закрытыми.

Герой не видел кисельной рожи дяди Влади и не слышал его слов. Он не мог постоять за себя. И Сережа почувствовал, что не имеет права сидеть сложа руки, что он обязан встать на защиту погибшего героя.

— Капитан Гастелло — герой! Все равно герой!

Сережа прокричал эти слова, потому что, когда кричишь, голос не такой тоненький.

— Сережа! — строго оборвала его мама. — Дяде Владе видней.

И вообще…

— Нет, — вдруг оживился гость, — ему видней! Это он прошел от Волги до Шпрее с автоматом на плече. Он!

И дядя Владя ткнул в сторону Сережи указательным пальцем, словно хотел пронзить его насквозь.

Сережа опустил голову. Он понял, что ему не справиться с огромным, мясистым дядей Владей, что нужно где-то разыскать больших и сильных друзей капитана Гастелло, которые сумели бы вступиться за погибшего друга. Надо предупредить их, что у мертвого капитана появился такой опасный враг, как дядя Владя.

Никто не заметил, как Сережа тихо поднялся со стула и направился к двери. Когда старшие увлекаются своими разговорами, они быстро забывают о младших. Папа с мамой слушали, а дядя Владя, размахивая пухлыми руками, уже рассуждал о ценах на мясо.

А Сережа тем часом ехал на автобусе. Жаль, что автобус плетется, сам он добежал бы быстрее. Но путь был далеким. Уже кончился город. За окном замелькали деревья. Они бежали за автобусом и никак не могли его догнать. Наконец совсем отстали: началось поле.

Сережа нетерпеливо ерзал на сиденье и привставал до тех пор, пока кондуктор не объявил:

— Следующая — военный городок.

— Ты кого ищешь? — спросил Сережу высокий летчик с круглым безбровым лицом.

Он вместе со своим товарищем, черноволосым и щуплым, уже минут пять наблюдал, как Сережа, ко всем приглядываясь, шел по военному городку.

— Кого ты ищешь? — повторил свой вопрос летчик.

Сережа остановился. Он вдруг замешкался, но взял себя в руки и объяснил цель своего приезда.

— Я ищу друга капитана Гастелло! — ответил он.

— А как его фамилия?

— Не знаю… А вы не дружили с ним?

Летчики переглянулись. Они оба были молодыми, и, когда капитан Гастелло совершал свой подвиг, каждому из них было лет меньше, чем Сереже. Круглолицый покачал головой, а щуплый спросил:

— Зачем тебе друг капитана Гастелло?

— Дядя Владя говорит, что Гастелло не герой, что у нас любят мертвецов героями делать… Он не смеет так говорить…

Больше всего Сережа боялся, что его объяснение выглядит смешно и незнакомые летчики не примут его слова всерьез. Но летчики не собирались шутить. Своим рассказом Сережа поставил их в затруднительное положение. Они посовещались и велели Сереже ждать, а сами пошли за каким-то Петром Ивановичем. Сережа понял, что Петр Иванович и был тот, кого он искал.

Другом капитана Гастелло оказался невысокий плотный мужчина в кожаной куртке. Из-под военной фуражки, надвинутой на глаза, были видны совсем белые виски. Седина никак не вязалась с глазами, в которых — откуда оно только взялось! — поблескивало что-то озорное. Если судить по волосам, Петр Иванович был старым, а если верить его глазам — молодым. Но Сережу мало занимало это несоответствие. Он чувствовал в этом человеке силу и решимость. И ему даже показалось, что Петр Иванович немного похож на своего легендарного друга.

— Здорово! — сказал летчик и протянул Сереже руку.

Он не стал ни о чем расспрашивать мальчика. Видимо, два молодых летчика успели ему рассказать суть дела. Он только поинтересовался, где живет Сережа.

— В городе, — ответил мальчик.

Друг капитана Гастелло ниже надвинул фуражку на глаза и сказал:

— Далековато. — Но затем решительно махнул рукой. — Ладно.

Едем!

Когда Сережа в сопровождении Петра Ивановича переступил порог своей комнаты, дядя Владя лежал на диване, положив на светлый валик ноги в грязных ботинках. Он спал, чуть посвистывая мясистым носом и причмокивая губами, словно ему снилась мозговая косточка. Кроме спящего гостя, в комнате никого не было. Вероятно, папа пошел в магазин, а мама хозяйничала на кухне.

Петр Иванович небрежно кивнул на дядю Владю и спросил:

— Он?

— Он, — отозвался Сережа.

Тяжелая рука летчика опустилась на плечо спящего. Дядя Владя недовольно поморщился и открыл глаза. Со сна он ничего не понял и растерянно заморгал.

— Говорят, вы здорово воевали? — спросил Петр Иванович, когда дядя Владя окончательно проснулся и сел.

— Воевал, — пробурчал он.

— А на каком фронте, если не секрет?

— Н-н-на разных, — ответил дядя Владя. — А что?

— Да нет, ничего. Просто наслышан о ваших подвигах и заинтересовался. Как ваша фамилия?

— Иволгин.

— Извините, не слышал. А вы на каких машинах летали?

— Я, я?

— Ну да, вы.

— Я в артиллерии был.

— В артиллерии, — повторил Петр Иванович, словно хотел заучить ответ дяди Влади наизусть. — А с капитаном Гастелло вы тоже в артиллерии встречались?

Дядя Владя нахмурился. Вопросы сыпались на него, как удары.

Он едва успевал отбиваться — отвечать.

— При чем здесь артиллерия? Слышал о нем от товарищей.

— Вот как! — Друг капитана Гастелло задержал свой взгляд на дяде Владе, словно испытывал достоверность его слов. — А я решил, что вы с ним вместе воевали. Значит, вкралась ошибка.

Сережа стоял в стороне и внимательно следил, как Петр Иванович своими вопросами брал дядю Владю в окружение и отрезал ему все пути к отступлению. Наконец дядя Владя спохватился и от обороны перешел к наступлению.

— А вы, собственно, кто такой? — спросил он недовольным голосом.

Но летчик, твердо стоящий перед ним, преграждал ему путь.

— Я полковник Ростов, — сказал Петр Иванович.

— Полковник Ростов, — пробормотал дядя Владя. — Герой Советского Союза, прославленный ас?

Дядя Владя покраснел. И его лицо стало похожим на красный воздушный шарик, который на ветру качается из стороны в сторону.

— Знаете? — усмехнулся летчик.

— А как же, — оживился дядя Владя. — Чай, не в тылу отсиживались!..

В эту минуту Сережа вдруг подумал, что сейчас полковник Ростов и дядя Владя поладят. И может быть, летчик возьмет сторону дяди Влади.

И мальчик крикнул:

— Дядя Владя, Петр Иванович — друг капитана Гастелло! Понимаете?

Воцарилось молчание. Дядя Владя полез за папиросой. А полковник Ростов стоял, заложив руки за спину, и раскачивался на расставленных ногах. И вдруг он вплотную приблизился к дяде Владе и холодным голосом сказал:

— Так вот что, товарищ Иволгин, не знаю, в какой артиллерии вы воевали и какие беспримерные подвиги совершали на войне. Да меня это и не очень-то интересует. Но чернить память славного сокола Николая Францевича Гастелло я вам не позволю. Если бы мы с вами были моложе, я бы вам за ваши слова… Но седым людям неудобно размахивать кулаками.

Сережа заметил, что дядя Владя слушает друга капитана Гастелло со вниманием и опаской. А когда полковник строго спросил: «Ясно?» — у дяди Влади, который чуть ли не один выиграл всю войну, руки сами вытянулись по швам, и он ответил:

— Ясно, товарищ полковник!

— Вот и хорошо, — сказал Петр Иванович. — А то у капитана Гастелло много хороших защитников и друзей.

При этих словах он кивнул на Сережу. И сердце мальчика подпрыгнуло от радости.

Сережа проводил Петра Ивановича до самых ворот. Когда они прощались, полковник крепко пожал ему руку и сказал:

— Ты серьезный парень.

Сережа почувствовал, что сейчас они расстанутся и неизвестно, когда еще встретятся, и ему захотелось разузнать у Петра Ивановича о его легендарном друге.

Он спросил первое, что ему пришло в голову:

— Товарищ полковник… Петр Иванович, а вы не помните, капитан Гастелло был очень высокого роста?

Полковник посмотрел на Сережу и покачал головой:

— Видишь ли, я никогда не встречался с капитаном Гастелло.

Я воевал на Севере, далеко от него. Мне так и не довелось с ним познакомиться.

— Значит, вы не его друг? — разочарованно спросил мальчик.

— Нет, я его друг, — ответил полковник. — Такой же, как ты. Ведь у людей значительно больше друзей, чем они думают. И друзья никогда не дадут в обиду имя тех, кто отдал свою жизнь за Родину.

…Когда Сережа вернулся домой, дяди Влади уже не было. Только на светлом валике дивана остался след от его грязных ботинок.